Автор: Жданухин Д.

Рубрика НОВЫЕ ЛЮДИ

 

Этим интервью мы открываем новую рубрику альманаха «Кентавр» - «Новые люди», созданную, пожалуй, с одной целью – понять, что руководит новыми людьми, приходящими в методологию сегодня, кто они, чем они похожи на прежних методологов и чем отличаются от них. Первым быть в этой рубрике решился Дмитрий Жданухин.

 

Интервью с Дмитрием Жданухиным: ДИСЦИПЛИНА СОЕДИНЕНИЯ РАЗНОГО

Дмитрий Жданухин

Родился 8 июля 1979 г. в г. Свердловске. Закончил Уральскую государственную юридическая академию. Кандидат юридических наук.

Директор по развитию Центра юридического сопровождения бизнеса/Центр ЮСБ (Коллекторское, судебное и юридическое агентства) (г. Москва)

Председатель Учредительного совета Ассоциации региональных коллекторских агентств (АРКА), Директор АНО «Центр криминологических экспертиз», инициатор и руководитель проекта «Юридическая экспертная сеть».

Автор более 30 научных и практических публикаций по юриспруденции и PR, комментариев по вопросам коллекторской деятельности, права и PR в ведущих СМИ (Коммерсант, Ведомости, Newsweek, ЭЖ-Юрист и т.д.).

Прошел обучение в Школе публичной политики (2004-2005 г.), Школе лекторов Единой России (2005 -2006 г.), Московской школе политических исследований (2006 г.), Национальной академии социальных технологий, Школе молодых ученых Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (2006), семинары и тренинги по практической психологии (Т.Гагина, Ричарда Коннера и др.), НЛП-Практик.

Опыт преподавательской и тренинговой деятельности более 5 лет. Проводил научные исследования и обучающие мероприятия по заказу Министерства образования РФ, Правительства Свердловской области, ГУВД Свердловской области (проект криминологической экспертизы территорий), Администрации г. Екатеринбурга, различных кредитных организации. Организатор и ведущий первых в России семинаров: «Коллекторский подход к взысканию задолженности», «PR-сопровождение юридической деятельности». Член НП Комитет 101, НП ЮрКлуб, экспертной сети Kreml.org, участник телепроекта ТАСС-Прогноз.

 

 

Вопрос у меня в целом один: как и почему молодые люди приходят в методологию? Что вашему поколению интересно в методологии, чем она вас притягивает?

Я почитала ваш Живой журнал, который называется «соединяя разное».  Методология, например, помогает вам соединять то «разное», которое вы всё время находите?

 

Я всегда пытаюсь соединять разные вещи. С детства. Например, когда меня спрашивали – кем я хочу быть, - я отвечал: военным художником. Почему? Потому что мне нравилась военная атрибутика, и одновременно я хотел рисовать. Когда перед последним классом школы я работал в Москве курьером и жил абсолютно один, мне попались книжки Роберта Антона Уилсона, который одно время был журналистом в журнале «Playboy». И я у него вычитал идею о том, что альтернативы, которые в рамках аристотелевской логики не совмещаются, в другой логике очень даже можно совмещать, можно соединять самые разные вещи. Дальше я увлёкся НЛП и понял, что там тоже отчасти развивается линия абдуктивного мышления – мышления по аналогии. То есть не прямое мышление путём дедукции или индукции, а именно мышление в сторону. И это ещё наложилось вообще на моё стремление к необычности. Потому что всегда в жизни каких-то результатов удавалось делать за счет того, что делал что-то необычное. И нравится мне тоже необычное и редкое. У меня есть даже собственная «коллекция редких знаний». Я так называю некоторые книги. Там, например, у меня лежат «Ноmо ludens» и «Тысячеликий герой» Джозефа Кэмпбелла (в этой книге исследуется как исторически меняется архетип Героя, который присутствует во всех культурах).

 

А что необычного вы сделали в своей жизни?

 

Например, всегда старался придумывать необычные темы или имена. Даже в самом простом. Когда я поступил в институт, у нас был предмет «Эстетика». Вел его очень интересный преподаватель. И он один раз сказал, когда давал задание написать реферат, что рефераты на все возможные темы он уже точно читал, и мы вряд ли сможем его чем-то удивить. Меня это задело: слишком большая самоуверенность. И я написал реферат по архитектуре древних майя, при этом сам нарисовал картинки. Даже если про майя рефераты он и читал до этого, то таких картинок точно не видел. В результате я был один из немногих, кто получил сразу зачёт автоматом.

Я понял, что так и нужно действовать, и дальше всегда темы придумывал сам. А когда сам стал преподавателем, то и студентам всегда говорил: что вам интересно, вы про это и пишите; формулируйте темы сами.

Нестандартное решение я придумал на первом месте работы. Это была транспортная компания. Я пришёл туда помощником юриста, а в результате своей активности через полтора года стал начальником отдела погрузки и разгрузки. У компании была проблема, что грузчики и приёмосдатчики неответственно относятся к своей работе. Я решил эту проблему через придумывание другого имени. Называясь «приёмосдатчик», человек не может ответственно относиться к своей работе. Я придумал им новое имя – «сюрвейеры». (сюр- это «над», -вейвер – вроде «смотреть» с голландского). Я позаимствовал этот термин из морского дела. Сюрвейеры там – те, кто осматривает грузы, готовит их к отправке. Есть сюрвейеры Ллойда – страховой компании. Они определяют правильность крепления груза, а также при аварии определяют, насколько они были правильно закреплены. И в результате я стал развивать сюрвейерское дело. Я попытался изменить представление людей, назвав их по-другому, и даже организовав курсы по сюрвейерскому делу. 20 человек получили дипломы. Теперь на Урале даже есть одна компания, которая называется «Уралсюрвейер».

Темы диплома и диссертации тоже выбрал не вполне обычные. Хотя тема диссертации менее необычная, чем тема диплома, из которой она выросла. Диплом я писал на тему «Компромат». Потом я стал думать: какая часть компромата наиболее опасная, с какой надо бороться в первую очередь? Сначала компромат собирается, потом с его помощью осуществляется воздействие – шантаж, потом он распространяется. Я решил написать про самую опасную часть, по которой меньше всего работ – про шантаж. Последняя монография по шантажу была ещё до революции, хотя слово постоянно употребляется.

 

И как в этом контексте произошла встреча с методологией?

 

Встреча с ней произошла через человека. Причём опосредованно. Я представляю, где была точка соприкосновения… Проректором по научной работе Уральской государственной юридической академии является Николай Николаевич Тарасов. Недавно защитил докторскую диссертацию на тему «Методологические проблемы юридической науки». Причём методология – это именно СМД-методология. Как я понимаю, по его приглашению в своё время Петр Щедровицкий приехал в Екатеринбург. Сам он участвовал ещё в играх Г.П.Щедровицкого. У нас из академии в этих играх участвовала ещё Ольга Николаевна Родионова, которая продолжает методологическую тему, и считает, что Тарасов стал проректором во-многом именно благодаря методологии.

Тарасов преподавал теорию государства и права. Но я у него не учился. В то время он ещё не был проректором, но уже руководил самым необычным созданным в академии институтом «Внешнеэкономических отношений и права». Мой друг учился в этом элитном институте (институтом у нас называется факультет). И он рассказывал,  как они Гегеля читают и т.д. И другие друзья из других институтов тоже про Тарасова рассказывали. Когда я кончил Академию и поступил в аспирантуру, Тарасов стал уже проректором, и я решил походить к нему на семинар (это был 2002 год). Обсуждались темы, начиная с Государства Платона и заканчивая современными работами, в том числе диссертацией самого Тарасова. Там я впервые столкнулся с методологией. Мне было очень интересно. Я даже отксерокопировал и прочитал кусочек книжки Г.П. Щедровицкого. Но оттуда я смог выхватить только кусочек про онтологическое представление содержания знания. Сейчас даже названия статьи вспомнить не смогу. Но идея запомнилась. Она состояла в том, что по мере замещения знаком объекта мы всё больше удаляемся, и часто этот объект теряется. Я использовал эту идею в праве, которое начинается с реальной ситуации, а дальше происходит саморазвитие законов, и они становятся оторваны от реальности.

Один раз сам выступил на семинаре с докладом про неадекватность права и реальности, в котором смешал все: ироничную науку, законы Паркинсона, НЛП, структурную лингвистику Хомского и т.д. Доклад закончился вопросом Тарасова: «Кто-нибудь что-нибудь понял?» Ответом было молчание. Достаточно интересный эпизод получился.

Что Тарасов мне дал понять?… Он говорил вещи, отличные от всех остальных. При этом мог это обосновать, что его точка зрения, подкреплённая методологической культурой мышления, более обоснована. Он показывал, что большинство представлений, которые мы принимаем как данность, таковыми не являются. Что мы в итоге неправильно используем слова, заставлял при этом различать понятия, термины. Постоянно показывал, что мы практически всегда не понимаем значения употребляемого слова. Я увидел за этим традицию, основу методологии, и захотелось это изучить. Тем более, что кусочками начал это использовать. Даже написал статью: «Социальная адекватность наказаний – методологические проблемы». «Методологические» – как раз именно в приближении к той традиции методологии, которую я увидел.  Написал о том, что мы неправильно думаем о наказании. Эпиграф взял из Джона Донна[1], что «человек – не остров, а часть материка» … Думая, что наказываем другого, мы наказываем самих себя. Правда, у меня там были утопические проекты – всех на перевоспитание в монастыри…

Возвращаясь к методологии… В ней я увидел мощный способ… Вот ведь, не знаю как сказать. Я после встречи с методологией боюсь просто так употреблять слова. Вот как сейчас лучше сказать: «способ», «инструмент», «традицию»?

Плюс моё увлечение методологией было поддержано на кафедре Ольгой Николаевной Родионовой, которая продолжала, как я уже сказал, заниматься методологией. С ней я увидел ценность применения методологии к отдельным уголовно-правовым и криминологическим моментам. Мы с ней вместе работали по теме «Криминологическая экспертиза территорий». Там для меня проявилось именно внимание методологии к мышлению, что мы не замечаем, как мы думаем.

 

Что было дальше?

Дальше я начал смотреть, есть ли какие-то книжки. И так как в отличие от НЛП, по методологии я не мог увидеть какую-то последовательность чтения – что можно взять за точку отсчета…

 

В НЛП есть такая последовательность чтения?

Нет. Но есть некоторая структура ссылок. Я обычно читаю по рекомендации авторов. То есть начинаю читать какого-то автора, он на кого-то ссылается, это и есть рекомендация – и я читаю дальше.

 

А в методологии что?

Щедровицкого мне оказалось читать слишком сложно. И, честно говоря, ничего целиком так и не прочитал. Читал о нём, читал интервью (особо понравилось интервью про экологию, так как я тогда писал об экологии права). Я не смог у Щедровицкого найти того, что можно было бы назвать «началом»: «НАЧАЛО ЗДЕСЬ». Поэтому что я читал? Я совершенно случайно наткнулся на книжку Розина «Генезис права». Потом улучшенную версию «Генезиса права». И стал вообще читать Розина. Розин был понятен, потому что у него в разных по тематике книгах одни и те же примеры и идеи. Потом я у него же прочитал «Семиотические исследования». Потом я стал постоянно заходить на сайт «Методология в России». Из этого сайта узнал про «Школу Лекторов» Попова. Хотя, наверное, даже если бы эта школа и не имела никакого отношения к методологии, я бы в ней всё равно участвовал. Потому что, начав обучение в Школе публичной политики Ходорковского, мне это дело понравилось, да и получалось.

Школу Лекторов объявили в ноябре 2005 года. В начале декабря они приехали отбирать. В самом крупном вузе региона УПИ был снят зал ученого совета, и приехавшие представители Института общественного проектирования оказались в большинстве. Из желающих участвовать пришло три человека, включая и меня. И я попал в эту Школу Лекторов.

Школа Лекторов, в отличие от школы молодых лидеров, как я понимаю, закрыта по сути. Хотя всё до конца довели. Я себе представляю ситуацию так… Заказ изначально шёл от Администрации Президента. Готовили в этой Школе организаторов общественно-политических дискуссий.

 

Очень интересно! А где такое бывает – общественно-политические дискуссии?

Это – нигде не бывает. Готовили тех, кто создаст площадки, завяжет дискуссии. Сменит имеющееся поколение экспертов, потеснит его. Плюс, что самое важное, почему включилась «Единая Россия», они буду участвовать во внутрипартийном обучении во всей России, то есть тиражировать игротехнический подход Попова по регионам.

 

То есть это был «тренинг для тренеров»?

Да. И Попов был тренером для тренеров «Единой России». Причём задача стояла не предметная – обучения политологии или политтехнологиям - а на осмысление. Хотя один активный молодой человек, который до этого участвовал в Кадровом резерве Московского региона, высказал версию (она тоже имеет основание), что на самом деле Школа Лектора – это просто  площадка для разборки, критики и развития новых идей: то есть найдите брешь, раскритикуйте или, наоборот, дополните. Потому что, те же идеи, которые начались на «Школе лектора» я слышал потом на Московской школе политических исследований от руководства «Единой России».

 

И правильно, нас и Георгий Петрович учил: любой методологический проект должен быть полицелевым. Не достигли одной цели, так достигли остальных.

Другие участники цели Школы  тоже по разному представляли себе её смысл…

На Школе я увидел методологию в натуре! И там же прочитал работы Попова, например, «Мышление в зоне риска», написанные с таким пафосом, оптимизмом, провокацией. И дальше я стал читать работы Попова.

Что было в школе лектора? Многое я уже узнавал: это изучение культурного контекста, работа с понятиями. Но у Попова, во-первых, всё объяснялось лучше, а во-вторых, в отличие от того, что я называю «либеральным» обучением, здесь человека заставляли думать. И там мне понравилась соревновательность. Я - человек очень охотно включающийся в любые соревнования, начиная от обучения, вообще увлекающийся… Хотя для меня она в итоге сыграла плохую роль. Ещё мне понравился в Школе Лектора акцент на самоопределении. Понравилась идея с самоопределением.

 

Что это значит: понравилась идея с самоопределением?

До этого  я думал вполне серьёзно, что можно рассуждать о посторонних проблемах, рассуждать о том, как голодают негры в Африке, как решить проблему атомной войны. А идея самоопределения состоит в том, что нормальный человек может думать и действовать, только если это ЕГО  ситуация. Думать надо, исходя из того, что ты можешь сделать, а не смотреть со стороны. Это мне показалось очень важным. Я, действительно, долго думал и долго самоопределялся. И самоопределился до таких стратегических направлений J!.. Лучше бы этого и не делал. Хотя нет, нормально…

 

Но до конца вы Школу не прошли?

Да, я не был на последней третьей сессии. Получилось так. Первую сессию я активно участвовал во всех этих дискуссиях. В результате у меня в одном из трёх потоков был самый высокий рейтинг. Понравилось, конечно, самоопределился дальше. И вот на вторую сессию – то же самое – формируются группы, к концу дня у меня опять третий рейтинг. И меня перевели в ключевую группу, где были люди с самыми высокими рейтингами из всех трёх потоков. В этой группе стандартная  выработанная коммуникативная стратегия - попытка захвата лидерства и последующее гибкое реагирование - не то, чтобы стала давать сбой, но наткнулось на то, что лидерство определяется не только здесь и сейчас, а ещё и историей человека. Наверное, мне надо было себя вести менее активно, во-первых, и во-вторых, не допускать ошибку вот этого самого узнавания, продолжения и ассоциаций. Я предлагал думать с уже предложенных ответов книги Шайхутдинова, а не размышлять над тем, как эти ответы получались. Потому что понятно, как они получились. А мне говорили: «Подожди. Так нельзя».

 

Так, самая сильная группа, может быть, была выделена на проблематизацию? А вы толкали её на ответы и продолжение действий.

Не знаю, может быть. Но в итоге в этот день рейтинг у меня упал: из 10 возможных баллов стал – 6. Я пытался как-то изменить свою стратегию: меньше активности, больше размышлять. Но черты характера тут уже начали играть роль: свойственная мне обидчивость, мнительность. У меня всегда, когда я в плохом настроении, успешность ниже, чем когда я в хорошем. А тут была запущена последовательность, из которой я не смог уже выйти в последующие три дня. По отношению к идеям тоже мне игротехник потом уже сказал: «Вы свою идею вносите, но если её отклоняют, вы вместо того, чтобы подумать, почему, просто её откидываете, и предлагаете новую».

На третью часть меня не пригласили. На фоне состоявшегося самоопределения было несколько обидно. Но всё чаще я ловлю себя на мысли, что обучение, освоение началось только сейчас, уже после Школы (я разбираю записи и применяю навыки в жизни, для того же PRава).

Я вижу в книге Шайхутдинова «Охота на власть» многое из того, что было на Школе. Вот Попов показывал на Школе технику работы с проблемами, рассказывал, что проблема целиком никогда не решается: но часть проблемы можно перевести в понятое и превратить в задачу. И как вводится культурный контекст тоже вижу. Теперь я уже думаю на будущее: как мне эту технологию применить в собственном тренинге на «PRаво».

 

Дима, а для вас методология – это технология?

Я понимаю, что мои впечатления пока поверхностны. Да, для меня она выглядит как технология. Я пока вижу очень большие переклички методологии с НЛП. Причём в НЛП больше технологичности. Я представляю также методологию как сложное саморазвивающееся, связанное с мышлением направление. Плюс я в методологии вижу отчасти эзотерическое направление, которое с ходу непонятно. Которое гораздо меньше понятно, чем то же самое НЛП, где всё наглядно.

Что такое для меня методология? Это способ дисциплинировать мышление. Потому что я сталкиваюсь с тем, что интересное для меня «соединение разного», для других людей просто непонятно. То есть методология для меня, при всей своей сложности, является способом для более понятного оформления собственных идей.

Самая большая проблема для меня сейчас – сформулировать то, что я увидел в современном праве, как близки право и пиар. И первая задача – как сформулировать это направление. Как описать это будущее право в современных терминах. Что это такое? Я назвал пока свой тренинг свой «Пиар сопровождение юридической деятельности», но это не правильно. По сути дела идёт речь о том, что с помощью права часто многие правовые задачи не решаются. А с помощью пиара многие правовые задачи решаются без всякого права. Я подхожу даже к тому, что речь идёт о появлении нового  регулятора. И я в методологии вижу способ сократить разрыв между правом и современным состоянием коммуникаций, практик. Но с практикой проще: работает и работает. Изыскивает Взыскивает коллектор долги, и взыскивает. И молодец. А вот рефлексировать… Не рефлексируется никак, что происходит с правом.

Я планирую провести игру по новым проблемам юриспруденции и жду от неё появления новых идей. В том числе и в конечном результате – как назвать тему? Между прочим, и тему докторской диссертации в том числе.

Пока у меня тема звучит как «Пиар сопровождение и информационный аспект уголовно-правового регулирования». То есть как современные гуманитарные технологии могут помочь, как они трансформируют право.

 

Но говорить и нужно про коммуникационные технологи, а не про пиар. Эпоха пиар закончилась.

Да. Пиар – это технология из анекдота. «Чем крыса отличается от хомячка? Ничем. У хомячка пиар лучше».

И я надеюсь понять с помощью методологии, что понимается под этим словосочетанием «социальные и гуманитарные технологии».  Ничего с ними непонятно. Что лежит в основании? Какая наука: социология, психология?

 

Зачем вам науки? По крайней мере, что точно можно сказать, что за гуманитарными технологиями предметность не стоит.

Да, я сам постоянно с этим сталкиваюсь, начиная с сюрвейеров, коллекторов и PRава. Но пока мне кажется, что всё же потом новая предметность сформируется. Хотя Попов считает, что уже всё, эпоха предметов закончилась… Нужно с этим тоже разобраться.

 

Интервью вела Ю.Грязнова

 

 



[1] Донн (Donne) Джон (22.1 или 12.2.1572-31.3.1631), английский поэт. Тайно женился на племяннице лорда-канцлера, за что был на некоторое время заточён в Тауэр. Позднее принял духовное звание, стал настоятелем собора св. Павла в Лондоне (1621).

«Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и так же, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе». /Джон Донн/