Эпистолярий "Про Чтение"
22.11.06 Ю.Грязнова

версия для печати

22.11.2006.

Ю.Грязнова (в ответ на письмо М. Раца от 19.11.2006)

 

Я думаю, что нужно детально ответить на ваши вопросы. И вот почему. Вы спрашивали: правильно ли вы понимаете существо обеспокоенности ситуации с чтением? Но я-то как раз думаю, что это наше обсуждение и должно выявить – с чем связана эта обеспокоенность? Потому что (и мы это уже продемонстрировали, и в других местах разные люди по-разному демонстрируют это тоже) – обеспокоенность есть. И я, действительно, хочу определиться – есть ли основания для этой обеспокоенности. Потому что не всё, о чём мы беспокоимся, заслуживает этого беспокойства, а иногда и вообще беспокоит несуществующее.

Ответы вам позволяют мне прояснить собственные беспокойства о Чтении.

Первое – про практику. У вас получилось целых три различения: организованность и её функции (и это из системного подхода), типы мыследеятельности (соответственно, из мыследеятельностного подхода) и практика (принадлежащая историческому).

Я же различала только практику и функции. Они различаются степенью самосознания и свободы.

Функция – это минимальная свобода, но и минимальные требования на осознания. Функции распределяются в стремлении к взаимной пригнанности и взаимной полезности.

И да, несомненно, чтение сегодня существует как функция: читать, чтобы знать, читать, чтобы понимать актуальную повестку, быть «в теме», читать, чтобы «убить время» - эти функции не требуют осознания, мы их выполняем почти автоматически.

Практика же характеризуется достаточной свободой в способе действия ( и их изменениях), но главным для неё является именно осознание значения этой практики и её выполнения (в том числе и последствий, будущего). Этим она отличается от поэзиса[1].

(Могу, наверное, воспользоваться вашим различием типа деятельности или мыследеятельности – он лежит где-то посередине между полюсами функции и практики.)

Собственно, мне это было нужно именно потому, что я вижу чтение, как функцию -  то есть могу показать пальцем на такие примеры, но не вижу сегодня Чтения, как практики. Что это значит? Значит – не определяется такое самосознание сегодня, как Человек читающий. А, между прочим, ещё недавно было. «СССР – самая читающая страна в мире!» Да, наверное, и до этого. Лев Толстой – очень даже жил внутри Чтения, как практики, думал про то, что его будут читать и какое это действие окажет в больших социальных масштабах. И временами происходил, видимо, некоторый кризис чтения, как практики – о чём я говорила в прошлом письме в примерах про Дон Кихота или Костю в «Чайке». А вот, на днях, Пелевин выступил по той же теме: про то, что у человека сегодня есть только гламур и дискурс. И про ЖЖ – как сообщество тех, кого тошнит дискурсом (хотя, это, скорее пометка ситуации с Человеком Пишушим. Тоже интересная тема – превращение Читателей в Писателей, когда у многих появляются любимые писатели, о которых знает человек десять. И вся читательская аудитория.).

Но, как это всегда бывает с Чтением – тексты приходят в «нужное время». И хотя я понимаю, что в тексте сам находишь то, чего тебе недостаёт в твоей ситуации для выстраивания (достраивания) понимания – и это «нормальная» рациональная точка зрения. Но есть всегда ощущение, что помимо рационального и явного понимания чтения, исходя из понятия смысла, есть и невидимый нам процесс попадания текстов к нам как раз в нужное время. Хотя, может быть, это просто реакция на те случаи совпадения собственных вопросов и ответов текста, когда вопросы оказываются важными. Это запоминается и придаётся этому такое вот мистическое значение. Впрочем – это было отступление от книги, пришедшей в нужное время. Я ехала в поезде и купила на вокзале А. Переса-Риверте «Королева Юга» (такой контрабандистский роман). Но там одну из ключевых моментов играет именно чтение. И у автора есть возможность от лица героинь порассуждать на эту тему. Дальше – несколько цитат…

 

«Книги, это двери, что выводят тебя из четырёх стен, говорила Патрисия. Они учат тебя, воспитывают,  с ними ты путешествуешь, мечтаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Подумай, Мексиканочка, кто ещё даст тебе больше за меньшую цену. А ещё они помогают справляться со многими неприятными вещами – призраками, одиночеством и прочей дрянью. Иногда я думаю: как вы справляетесь со всем этим – вы, те, кто не читает?» /выделено мной – ЮГ/

 

«Никогда прежде она не думала, что человек может настолько погружаться в то, что он читает – так, что читатель и герой сливаются в одно целое. … романы куда больше, чем кино или телефильмы, позволяют пережить то, для чего не хватило бы целой жизни»

 

«Чтение – особенно романов, позволяло жить в собственной голове иначе: так, будто стирая границу между действительностью и вымыслом, Тереса могла наблюдать собственную жизнь со стороны, словно человек наблюдает то, что происходит с другими. Читая, она узнавала много нового, а кроме того, чтение помогало ей мыслить по-иному, лучше, ибо на страницах книг другие делали это за неё. Это давало ей больше, чем кинофильмы или телесериалы: они являют собой конкретные версии с лицами и голосами актёров и актрис, тогда как книги позволяют взглянуть на каждую ситуацию или персонаж с собственной точки зрения. Даже голос того, кто рассказывает ту или иную историю, - иногда это голос известного или неизвестного рассказчика, а иногда – самого читателя. Потому что, переворачивая каждую страницу, на самом деле ты начинаешь писать её заново».

 

К этим цитатам я вернуть по содержанию, а пока по форме. Что интересно:  у тех, от лица которых построены эти тексты про чтение, Чтение – как раз не функция, а практика, потому что они, читая, думают про то, как и зачем они читают, и поняв это, в выстроенном ими понимании про чтение продолжают читать. И продолжают понимать и осознавать себя, как Читающих.

И в связи с этим ответ на один ваш вопрос есть: меняется ли Чтение? Да, потому что по крайней мере меняется самосознание Читающего. Вот варианты: Я Читаю, чтобы получить совет от Высших сил, чтобы получить знания, чтобы войти в культуру и благодаря этому стать человеком, чтобы увидеть чёткое изображение общественных проблем, чтобы приобрести новые формы мысли и опыт, чтобы посмотреть на свою жизнь со стороны и т.п. И это самосознание связано с техникой чтения, техника чтения меняется вместе с ним. И тексты (читаемое) тоже меняется под новую технику чтения (или создаёт её). Что не отменяет возможности читать, например, тексты прошлых времён с новой техникой и самосознанием Читателя.

И, когда вы, Марк Владимирович, говорите, что Чтение ориентировано на самого читающего – то пока непонятно – о чём вы? Если за вашим тезисом при этом стоит принципиальная схема образования смысла – то это одно, или же вы про это говорите, как про одну из конкретных форм самосознания чтения, самосознания с фокусировкой на читающем?

Итак, я хочу зафиксироваться на следующем. Чтение может быть как практикой (с соответствующим самосознанием этой практики и практикующих), а может в какие-то времена ей не быть, но оставаться функцией в других практиках, делах и т.п.

 

Можно выделить несколько «слоёв» Чтения:

Я хочу попробовать понять на этой конструкции понять, а за счёт чего происходят смены техник чтения, как они передаются и в чём проблема с чтением методологических текстов.

Проще всего, действительно, с художественной литературой (см. вышеприведённый цитаты и Риверте). Техники её прочтения заданы внутри самого текста (либо автор их демонстрирует, либо кому-то из героев отдаёт это), и внешняя ситуация тоже включена внутрь текста, поэтому проблем перехода от внутреннего к внешнему их сопряжения не возникает.  Это, конечно, очень упрощённо. Внутри мира Литературы , если смотреть на него из этой конструкции происходят постоянные перемены, переконфгурации и т.п. Но Литературный процесс меня на данный момент уведёт в сторону. Хотя, я уверена, именно так как здесь, в Литературе происходит больше всего изменений и экспериментов в самосознанием Чтения, техниками чтения и т.п. – то Литература и задаёт тон отношения к Чтения и его практике вообще.

 

Но мысль понятная – литература в принципе не требует сама по себе специального «научения чтению», какой-то дополнительной организованной трансляции техник чтения (эти специальные организации, типа школьных уроков литературы, критики и т.п. служет уже для передачи форм самосознания Чтения, продвижения в рамки литературоведческой мысли, или социологической или психологической, или философской мысли).

А вот все остальные тексты и их чтение просто так не берутся.

Библия окружена комментариями, толкованиями, поучениями, житиями – текстами, в которых проявляются смыслы Билейских текстов и техники их прочтения.

Тексты «научные» тоже требуют специальной дисциплины ума, способного понимать логику работы с понятиями, построением объектов и т.п. И для этого есть и школа и высшее образование.

Философские тексты – требуют и формального образования и специальной организации собственного жизненного опыта, самоорганизации.

Не требует ещё специальной организации чтение текстов журналов и газет. Но они так устроены, что они опираются на уже освоенные людьми техники чтения.

Но – для всех текстов есть специально организованные места по освоению и предъявлению техники их чтения. Это – образование и коммуникационные площадки, на которых происходит критика, обсуждение этих текстов – от очень профессиональной критики дискуссий до суждений «рядовых читателей».

Теперь – а что мы имеем по поводу методологических текстов? И тут нам очень «повезло» потому что есть семинар декабря 2005 года, где делал доклад А.Г.Бермус, предъявивший методологам свое внешнее прочтение методологических текстов. Главное, что эта дискуссия осталась в стенограмме и можно увидеть, какова была реакция аудитории (я в приложение кусок вынесу, а для полноты контекста с докладом можно ознакомиться на сайте www.fondgp.ru , есть там раздел про семинары и Архив семинаров).

Я сейчас не буду обсуждать здесь, что именно и как было понято А.Г.Бермусом из методологических текстов (тем более, что семинар для этого материала не даёт), а вот, каково отношение к иному пониманию – можно обсудить – потому что оно совершенно явное.

При расхождении пониманий оказалось, что методологические тексты нельзя читать без «неявного знания», что те, кто не был на играх или в ситуациях семинаров их понять не могут и т.п. О чём это. Думаю, что о нескольких вещах.

 

  1. Действительно, есть (или должны быть) техники прочтения методологических текстов, которые есть у тех, кто прошёл через методологические коммуникационные площадки, каковыми были игры и семинары. Между прочим, сам ГП в них вёл и образовательную довольно жёсткую линию. Но вот интересно – теперь и для самих методологов это оказывается «неявным знанием». А это означает – что для них эти техники не объективированы, во-первых, и во-вторых, ест большой вопрос – а если они, даже и с этими персональными внутренними, неявными знаниями захотят это возродить – получится ли? В этом отношении мне кажется сейчас очень интересным семинар, который проходит в Фонде, как семинар по подготовке к Чтениям. Потому что там, как я вижу, происходят в том числе эти усилия по возрождению такой вот коммуникационной площадки. Хотя жаль при этом, что стенограммы этих обсуждений давно не появлялись. У всех свои организационные трудности.
  2. Но у этой ситуации есть и второй момент. Такое вот положение дел с «неявным знанием» иногда приводит к склеености, нераздельности текста и набора его конечных пониманий (полученных именно в тех самых ситуациях реальной коммуникации и работы с текстами – семинарах и играх). И при «неявности» того, как эти понимания получены, все остальные, другие понимания текстов – не принимаются. Такие ситуации тоже наблюдаются. А они приводят вообще к смерти текстов и превращение их в «цитатники Мао».

 

Собственно, на этом я на сегодня бы завершила. И несколько ответов на ваши другие вопросы:

1.

Когда я говорила про сообщительность – то имела ввиду – «чистую коммуникацию» - не более. Без всякого размышления – что из чего произошло.

Но вот как раз в силу того, что тексты и чтение имеет дело не только с чистой сообщительностью, но и с организацией мышления – техники чтения и требуют специальных мест по их освоению (Литература тоже этого требует, но это обычно происходит за счёт семьи или среды друзей. Даже Донцова и та невозможна для прочтения без включения в коммуникационные площадки типа разных Ток-шоу («Пусть говорят» и подобные программы. Там передаются минимальные, но необходимые для такого чтения техники смыслообразования.)

2.

Перечисляемые способности (воображение, переживание и трансценденция) составляют как раз понимание в целом и берутся из схемы смысла. Я уже поняла, что нужно отдельно вернуться к понятию смысла.

3.

Чтение как элитарное занятие. Не знаю про государство, но для стратегии образования в последнее время я всё больше убеждаюсь в том, что, при уменьшении практики именно чтения, мы не справляемся с остальными образовательными задачами. Нет оснований.


Приложение

 

Часть стенограммы Гуманитарная методология: прочтение, программа, профанация? (доклад на семинаре 15 ноября 2005г.)

Бермус А.Г.

 

 

Бермус. Это следующее. То есть, вот есть достижения – первое, жирным шрифтом, достижения. Дальше идет проблематизация достижений.

Кузнецова. Вот, как вредно на сайт-то выставлять наши с вами работы. (Смеется). Без неявного знания – тексты не существуют. Ну, пожалуйста.

Сазонов. Что напроблематизировано?

Бермус. Абсолютный и относительный характер различения «естественного»...

Сазонов. Авторское понимание категории «естественного» и «искусственного»? Или это категория в ее, так сказать, применения, и так далее...

Бермус. Борис Васильевич, то есть, есть достижения, которые зафиксированы на сайте. Вот, Наталья Ивановна посокрушалась относительно того, что... Но это зафиксировано на сайте, что различение «естественного» и «искусственного» – это является достижение СМД.

Естественно, я пытаюсь его понять извне, что оно означает. И передо мной возникает вопрос – статус этого различения.

Сазонов. Но когда Вы хотите понять «естественное – искусственное», Вы смотрите, как его применяют, как оно... для чего возникает?

Кузнецова. Он читает твой текст, и вот так интерпретирует. (Смех).

Сазонов. В каких проблемах, как его используют, как... (Смех). ** (Говорят одновременно).

Кузнецова. Александр Григорьевич, Вы поймите, Борис Васильевич по-своему переживает. ** (Говорят одновременно).

На вот эту фразу – я читаю – и просто в ужасе, что наш сайт висит, и * люди читают и развлекаются: «Одновременно в СМД принципы деятельности и мышления приобретают характер всеобщих метафор»! Это как это у нас принципы приобретают характер всеобщих метафор, «интерпретирующихся техническим образом»?! Ну...!

Понимаете, «машина деятельности, машина мышления – а личность маргинализируется»?! Ну...! Друзья, я даже не знаю, как на это реагировать, потому ничего подобного в СМД нет, и всё это написание...! (Смех). ** (Говорят одновременно).

Реплика. А на сайте есть.

Кузнецова. А на сайте есть. (Смех). Я же говорю, что без неявного знания, тексты лучше не читать.

Сазонов. ** Говорить о машинах действия.

Бермус. Наталья Ивановна, вот, если отнестись не к тому, что написано вне скобок, а к тому, что написано в скобках – это в СМД есть?

Кузнецова. Что?

Бермус. «Личность – это не субъектность деятельности, но способность блуждать между деятельностями, между позициями...»

Кузнецова. Но почему не субъектность деятельности, а «способность блуждать»? Вот, почему так расставлены акценты?

Бермус. Насколько я понимаю, это была позиция в первую очередь Георгия Петровича – о том, что личность это не есть деятельность.

Кузнецова. Александр Григорьевич, в этом же всё дело, что очень трудно... Я повторяю, это чисто педагогическая вещь – без неявного знания текст читать невозможно.

Сазонов. Это по явному знанию уже было.

Кузнецова. И по явному, и по неявному, но... Ну, что сказать, Георгий Петрович говорил это или не говорил? Да он говорил это – надо же в контексте брать. И что он, так сказать... Да, личность способна блуждать между деятельными позициями.

Бермус. Наталья Ивановна, я исхожу из внешней позиции.

Яшенкова. В чем проблема: на мой взгляд, Наталья Ивановна Вам указывает на ошибку в Вашей реконструкции – Вы не проделали того, о чем еще товарищ Коллингвуд написал в далеком 35-м каком-то году – Вы не реконструировали тот вопрос, на который пытался ответить Московский методологический кружок, вводя различение «естественное – искусственное».

Когда Вы этого не сделали, Вы не восстановили контекст, в котором поставлен этот вопрос, и решение в этом контексте... Вы не понимаете, о чем идет речь. Ну... Да? Понимаете?

Бермус. Нет. Я всё это прекрасно понимаю. Я говорю о проблеме субъекта, находящегося вне...

Яшенкова. Ну, вот, я Вам говорю, Вы, как субъект, находящийся вне, в первую очередь, обязаны что сделать – восстановить ту проблему, которую Кружок пытался решать, а Вы этого не проделали.

Давыдова. Зачем было введено это различение.

Яшенкова. Да. ** (Говорят одновременно).

Кузнецова. Без этого нет референции. Но это, конечно, тоже уже советы.

Копылов. Стоп-стоп-стоп. Подождите. Что значит «должны»? Во-первых, Александр Григорьевич...

Яшенкова. Ну как?! Производится историческая реконструкция – но человек там не был (внешний), каким образом он может понять, что там происходило?

Реплика. Для того, чтобы понять...

Кузнецова. По очереди, господа.

Реплика. Я понимаю ваше возмущение, давайте посмотрим на это дело шире.

Кузнецова. Одну секундочку. Гена, Маша как бы интерпретировала меня, и я с ней согласна. Да, я что-то такое про Колингвуда, конечно, в душе имела.

Копылов. Я тоже с ней согласен, поскольку и раньше говорил о философской, а не методологической позиции. Но давайте посмотрим на это дело с другой стороны. Понятно, что, вот, наконец, мы посмотрели, мы честно увидели, как человек, явно желая понять, добросовестный, и так далее – увидели, как он понимает методологический текст.

Яшенкова. Извините, но это не очень как бы человек, в каком-то смысле...

Авксентьев. Потому что, благодаря Александру Григорьевичу, становится понятно, какую великую услугу методологии оказывает этот... сайт www.circle.ru (Говорят одновременно).

Сазонов. Очень важную **.

Копылов. Во-первых, два сайта – www.circle.ru и gp.metod.ru. (Смех).

Давыдова. Я была только на одном.

Кузнецова. Это печально.

Копылов. Дело не в этом. Дело в том, что методологический текст устроен совершенно иным образом, нежели обычные тексты, а их пытаются читать совершенно обычным образом. Ну так и что? А книги?! Откуда вы знаете, какой способ чтения возникает, когда издаются книги?

Авксентьев Гена, а может, это проблема? Ёлки зеленые!

Жен. Двадцать пять.

Авксентьев  Может, это проблема, что методология не транслируется, ни фига, пока?! СМД или какая-нибудь.

Копылов. Теперь вопрос: если мы, например, обсуждаем достижения вне контекстов, как вы все это правильно говорили – то что из этого получается?

Жен. Не известно чего?

Авксентьев А я никакого... Я этого не говорил ничего, правильно. «Достижения» – в кавычки их надо взять, потому что это так называется на сайте.

Кузнецова. Нет, но, Сева, Вы не говорили, но люди действительно писали текст, что это достижения.

Авксентьев  А-а. Это имеется в виду?

Кузнецова. Это, конечно.

Давыдова. Нет. Но это, конечно, смешки насчет сайта, хотя сайт по себе вещь...

Кузнецова. Сайт – вещь хорошая, но как ему *...

Давыдова. Хорошая, но вредная.

Кузнецова. Ну, вредная.

Реплика. Как всё хорошее. (Смех). ** (Говорят одновременно).

Давыдова. Да. Но если мы возьмем книжку, то оно еще лучше и еще вреднее, правильно ведь? Поэтому речь же идет о том, как понимать текст, а не как...

Кузнецова. Именно примерно это Маша и имела в виду.

Давыдова. Да. Как понимать текст.

Яшенкова. Кому давать в руки оружие.

Давыдова. Да. Совершенно верно – кому давать в руки оружие. Выложен ли он на сайте, выложен ли он гутенберговским способом.

Кузнецова. В книжке.

Давыдова. Или еще каким-то другим – речь же об этом идет. А то, что здесь... ну, тоже, как бы на сайте, потому что здесь же всё тоже сконцентрировано, это же тоже не текст вот здесь представлен. Здесь сложные слова – это некоторые конструкции из слов.

Да, действительно, деятельность не субъектна, говорил Георгий Петрович. Говорилось ли о том, что нет ли других...

Сазонов. Я много лет пишу, что это субъектная.

Яшенкова. Что «личность» это то, что **...

Давыдова. Говорилось ли в каких-то других местах о том, что современный, так сказать, позиционер тот, который может менять человек, методолог...

Кузнецова. Да. Но почему личность *...

Давыдова. Менять позиции, блуждать, там – в каких-то таких метафорических текстах и это говорилось.

Сазонов. Не между, там никогда между не блуждали. ** (Говорят одновременно).

Давыдова. Боря, это всё можно найти в разных местах, в разных текстах **.

Кузнецова. Это правда. Правда, Галина Алексеевна.

Давыдова. Это такие конструкции из слов – они о понимании не говорят.

Реплика. А почему гуманитарную персональную методологию – и никакой трансляции? Сам ею пользуюсь?

Кузнецова. Гена, продолжать показ слайдов.

Сазонов. Могу сказать только одно – вообще-то, все реплики уже к методологам и их сайтам.

Давыдова. Да.

Кузнецова. Да. Правильно.

Сазонов. Они не в силах сами **...

Кузнецова. Докладчик, слава Богу, проблематизировал для нас...

Яшенкова. Простите, пожалуйста, а я бы с вами не согласилась. Извините меня, представьте себе, что вы выкладываете на сайт текст «Капитала», потом какой-нибудь дошкольник его читает, как-то не так понимает – вы хотите сказать, что претензии к авторам сайта, которые неправильно его выложили, что ли?

Сазонов. Маша, это не дошкольник, это профессор Университета и хорошего Университета. Если профессор хорошего Университета, который позитивно настроен.

Яшенкова. Я не очень понимаю. Нет-нет-нет. Я ни в коем случае не хотела оскорбить докладчика словом «дошкольник», я хотела сказать, что есть как бы определенные тексты, к которым требуется подготовка.

Сазонов. Но я могу сказать только одно, если бы я тоже попытался с сайта понять, что такое «естественное – искусственное», то я ни хрена не понял бы.

Кузнецова. Да. Ты бы с ума сошел.

Яшенкова. А Вы бы попытались бы...?

Сазонов. Потому что там разные точки зрения, много разных, в том числе, с моей точки(?)... Прошу извинить меня, Сева – там столько глупостей по этому поводу.

Давыдова. Да. Конечно.

Авксентьев. Я ничего туда не писал! Подожди! (Смех). ** (Говорят одновременно).

Сазонов. Но они написаны от лица методологов. Как разобраться, где там...

Яшенкова. Борис Васильевич, это вопрос, извините... Внутренний сайт любого Сообщества, в котором происходит обсуждение разного рода.

Сазонов. А он внутренний?

Реплика. Открытый. ** (Говорят одновременно).

Авксентьев. Рассчитанный на профанов.

Яшенкова. Кто Вам сказал, что он **...

Авксентьев. Тут объяснили, что «профаны» – это те, кто не участвовал в методологическом Движении. И ничего – профаны автоматически, то есть, первоклассники.

Яшенкова. Если профаны заходят на него, значит, что **...

Авксентьев. Для них это всегда будет, как этап.

Сазонов. Так что, это проблема методологов **, а не докладчика.

Копылов. Коллеги, подождите! Конечно, каждый текст должен иметь адресата, с подготовкой, и так далее. Понятно, что, например, физический текст не поймешь без долгой учебы, а тот, кто попытается это сделать, тот начинает изобретать общую теорию всего и дальше ходить по инстанциям, превращаясь в безумного изобретателя.

Яшенкова. Если это не делает его калекой, чтобы **.

Копылов. Но с другой стороны, давайте посмотрим, что сделал Зиновьев, когда читал «Капитал», а вот он так понял его, хитрым образом. А скажите, пожалуйста, не возмутились ли бы египтяне, увидев, как греки поняли их математику, создавши новую геометрию, аксиоматическую?

Ведь это был результат такого хитрого понимания – разрушение трансляции и нового выстроенного понимания египетских священных текстов. А в результате мы получили геометрию...

Кузнецова. Но всё-таки не надо смешивать ситуации такой модернизации достижений и того, о чем говорила Маша. ** (Говорят одновременно).

Яшенкова. Если Геннадий Герценович прав, и если докладчик действительно может предъявить некий новый конструкт, который он собирает на основании своего понимания – это другое дело.

Копылов. Конечно.

Кузнецова. Тогда у меня есть предложение: у нас есть пункт четвертый – «диспозитив гуманитарной методологии, а именно, что дает гуманитарная методология». Как делается проблематизация достижений, мы примерно увидели. Я уж не говорю о том, что...

Яшенкова. Давайте... просто интересно, какие пункты **...

Кузнецова. Да. Можно просто полистать.

Бермус. Пункты только те, которые выделены на сайте. Я здесь хочу зафиксировать, что это только то, что сказано самими методологами.

Кузнецова. Тогда для нас вот это вот и должно быть проблемой.

Авксентьев Слава Богу, удалось **. (Говорят одновременно). За что уже отдельное большое спасибо.

Кузнецова. Честно говоря, надо было бы, чтобы Александр Григорьевич оставил бы нам текст.

Реплики. У нас есть.

Кузнецова. Это потом требует совещания.

Бермус. Вернуться на предыдущий?

Кузнецова. Нет-нет. Друзья, смотрите, потому что я хочу посмотреть четвертую часть. Смотрите внимательно. А это тоже из нашего сайта?

Давыдова. Насчет «харизмы», что ли?

Бермус. Нет. Это уже проблема понимания. «Организованность сферы методологии» и «достижения» – это безусловно сайт. А проблема понимания – это, что «дошкольник» видит и...

Яшенкова. Подорога сказал про «харизму», а это же всё читается, как единый текст, понимаете.

Кузнецова. Нет. Это мне нравится: «методологическая организованность и не методологические институты».

 



[1] Тут близко лежит цитата из пятигорского «Практика – не сумма действий, а прежде всего способ осознания образов действия, которые следуют или, точнее, могли бы следовать из данной теории или вообще из любого полученного знания, не обязательно теоретически сформулированного» //в «К философии корпоративного развития, М., Европа, 2006, с.91


E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх