Методология социально-когнитивных стратегий?
В.Беляев. Ответ А.Бермусу.

версия для печати

Отвечу только на самый первый вопрос. Возможно, он многое прояснит относительно моей позиции в целом.

«Совершенно непонятны результаты уже состоявшегося обмена мнениями: каким образом «наука должна признать свою социальную сущность»?»

Когда говорю, что наука должна признать свою социальную сущность, то имею в виду, по крайней мере, следующие безусловные выгоды от этого.

Первая выгода относится к научной традиции в целом. Наука с точки зрения моей позиции является социально-когнитивной традицией. Что это значит? Это значит, что ее когнитивные возможности принципиальным образом зависят от техногенности той социальности, в которой она находится. Считаю это относящимся ко всей науке. Но сейчас покажу эту зависимость для экспериментальных наук.

Экспериментальные науки направлены на предельно точное сообразование человеческого опыта с земной, предметной реальностью. Результат этого сообразования выражается в соответствующих научных теориях. Способ сообразования, называемый «экспериментальность», подразумевает соприкосновение человека с земной реальностью таким образом, чтобы это соприкосновение было предельно «объективным», отделенным от «субъективности» экспериментатора. Это техника и технология эксперимента, вся наличность. Назовем это просто техникой. Способ восприятия мира человека в экспериментальных науках по определению опосредован техникой. «Непосредственное» восприятие мира экспериментатором – восприятие через технику. А если иметь в виду, что результаты «технического восприятия» экспериментальных наук являются их эмпирической базой и задают стратегические ограничения на их когнитивные возможности, то ясен вывод: наличные технические возможности восприятия задают стратегические ограничения на когнитивные возможности экспериментальных наук. Если бесконечную временную перспективу экспериментальных наук при константных возможностях технического восприятия, то когнитивное развитие наук остановится через конечное время раз и навсегда. Далее эти науки смогут развиваться через разработку их теоретического уровня, но это уже будет чисто теоретическая (метафизическая, если хотите) наука, а не экспериментальная.

Для бесконечности когнитивной перспективы экспериментальной науки нужно, чтобы так же бесконечно развивались и ее технико-технологические способы восприятия, давая ей возможность соприкасаться с новыми областями реальности. Так вот, развитие последних невозможно осуществить силами одной только научной традиции, без привлечения сил общества, в котором находится наука. Реальная экспериментальная наука не может существовать в виде касталийского мира Г.Гессе.

Проведем мыслительный эксперимент. Представим, какой могла бы быть современная наука, если бы на протяжении ХХ века ее технические возможности для наблюдения и эксперимента, оставались бы теми, какими она обладала в XIX веке. Ее когнитивные результаты на сегодняшний момент были бы на несколько порядков (!!!) меньше. Что могла бы сделать научная теория без современной техники наблюдения и эксперимента? А эта техника не могла быть сделана внутри самой научной традиции. Для того, чтобы эта техника могла быть нужно было: 1) общество, которое верит в науку как способ изменения мира (совершенно не важно в каких целях, верит вообще); 2) техника и технология как наличная научная истина, превращенная в технико-технологическую плоть социального существования; 3) наука, предоставившая этому обществу к этому моменту свою истину для превращения ее в технико-технологическую плоть социального существования. Если убрать хотя бы одно из этих условий, то наука остается без социального обеспечения своей экспериментальной техники, а следовательно ее когнитивный горизонт тоже станет константным раз и навсегда. Далее она сможет развиваться только как чисто теоретическая наука о мире (метафизика). Указанные три социальных условия вместе образуют собственно техногенную цивилизацию.

Техногенная цивилизация это: 1) общество, верящее в науку как способ изменения предметного мира; 2) постоянное превращение научной истины в технику и технологию как новую плоть предметного мира; 3) наука, предоставляющая обществу свою истину для превращения ее в технику и технология и получающая за это технику и технология как новый способ технико-технологического восприятия мира, экспериментального проникновения в новые области предметного бытия. Развитие техногенной цивилизации и науки в ней происходит по шагам. На каждом новом шаге научное знание, превращенное в технику и технологию, возвращается науке в виде нового поколения экспериментальной техники, расширяющего ее когнитивный горизонт. Таким образом получаем: экспериментальная научная традиция не может иметь перспективы бесконечного когнитивного развития без техногенной цивилизации в качестве своей социальной базы,  в качестве нижнего уровня себя самой.

Это один ракурс того, что я называю социальной сущностью науки. Именно это я имею в виду, когда говорю, что наука является социально-когнитивной традицией. Чем лучше экспериментальная наука поймет это, тем лучше будет для нее самой. Именно в этом смысле я говорю о необходимости науки признать свою социальную сущность. Обратите внимание, я говорил все это безотносительно оценки значимости техногенной цивилизации для современного человечества в целом. В этом разговоре обсуждается только соотношение наука-техника-техногенная цивилизация. Это соотношение показывает их неразрывность. Ни одно в этом соотношении не может развиваться стратегически отдельно от другого. Вопрос о соотношении науки-техники-техногенной цивилизации и всего остального мира во всех его проявлениях – другой ракурс моего подхода и является предметом особого разговор. (Читайте выставленные тексты.)

Вторая польза относится непосредственно к ученым как личностям. В той мере в какой «ученый» является результатом личностного самоопределения, в той мере ученый выбирает, чего он хочет от науки как личность. Если ученый в период распада техногенного общества остается без средств (как, например, современная российская наука), но аргументирует необходимость финансировать его со стороны общества через «мировоззренческую значимость» науки или через то, что наука является «автономной сферой культуры», то это значит, что: 1) либо ученый не понимает принципиальной зависимости науки как традиции от общества, в котором она существует; 2) либо ученый по определению в качестве жизненной цели своей научной деятельности явно или неявно поставил «биос теоретикос» (созерцательную жизнь, эзотерический путь). Первый случай был рассмотрен.

Во втором случае надо сказать следующее. Эзотерический путь в науке возможен, как и во всякой другой традиции, где есть возможность выйти из погруженности из обыденной действительности к какой-то истине, к какой-то реальности по ту сторону «мнения», «неподлинности» и т.п. И в этом случае ученому лучше понимать, что наука все-таки зависит от общества и что это накладывает соответствующие ограничения на его эзотерический путь через науку.

Обратите внимание, я ни разу не упоминал о научных революциях. А вы думали, что эта тема стоит у меня в центре внимания. Просьба: прочтите внимательно мои тексты, особенно «Наука в зеркале методологии социально-когнитивных стратегий».

 


E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх