Невостребованность интеллектуальных технологий?
О.Анисимов. Еще одна реплика

версия для печати

Я рад, что на сайте возникла дискуссия и есть возможность соприкоснуться с рядом мыслящих людей, которых интервью не оставило равнодушным. Добавлю в связи с этим несколько замечаний:

 

1.Интервью полностью напечатано в моей книге "Онтология общества и социальное управление (А. А. Зиновьев и культура мышления)" М., 2004. Но вариант на сайте также будит мысль и можно отметить ряд важных отражаемых в реагирующих проблем.

 

2. В. Головняк удивляется тому, что создатели социологических теорий лишь «мечтают» о своей востребованности. С этой проблемой и я сталкиваюсь.

Я пишу сложные тексты, сложные для случайных читателей, которых невероятно много. Они мучают меня просьбами об упрощении. Я не против более доступного и изящного стиля.

Но меня ведет любовь к сущности и она отражается в способе изложения.

Кому я предназначаю свои тексты? Я отвечаю всегда – тем, кто прошел у меня «ликбез» по культуре мышления, кто потрудился изучать мою «азбуку». То есть, для тех, кого я учу. А они читают с возрастанием ощущения легкости.  Есть такие, которые после года, двух и более начинают говорить мне, что у них прошел этап перелома, и они читают мои книги как «роман» и не могут читать иные тексты по этим темам, находя там ранее не замечаемые несуразности и поверхностности.

Востребованность тесно связана с уровнем притязаний и разработанностью мыслительного механизма, с возможностью пустить сложное содержание в дело.

А. А. Зиновьев отмечал, что при логической проработке и при соблюдении логических требований социальные и др. теории становятся другими. Но различие поймет только владеющий логической формой.  Я бы добавил еще – рефлексивно-мыслительной формой.

А применение теорий – дело иное. Философы, методологи могут лишь помогать ориентировать и выращивать уровень проницаемости мысли для практики, а для реализации нужны другие люди и их не хватит для такой страны, как Россия.

Я готовлю мыслящих и мыслителей, образовательный прорыв, но участвую в реформах лишь «лабораторным» образом для ответа на принципиальные вопросы.

 

3. А.Зинченко считает себя востребованным – и спокоен. Но я менее спокоен, так как уровень транслируемой мыслительной культуры остается крайне не соответствующим накоплениям в логике и методологии.

А что-то передать и даже заработать много денег не является мотивом методолога. Зарабатывать надо вне культуры, а проблема находится в культурном пространстве.

Я тоже завален просьбами о содействии людям, которым помогаю войти в культуру мышления. Но озабочен - качеством своих и «чужих» разработок.

Сделанное А. Зинченко, Ю. Громыко, С. Поповым и др. рассматриваю как слишком приблизительное для трансляции методологического наследия в «жизнь».

Я налаживаю стратегическое мышление, механизмы принятия решений с опорой именно на глубокое, а не поверхностное привлечение методологии. И не так мне важно, сколько и кто мне заплатит.

Важно решить проблему в принципе и искать адекватного потребителя.

Поверхностные поделки П. Щедровицкого страну не спасут.

Не для быстрого успеха созидалась методология, а для решения наиболее сложных проблем по сути.

А. Зиновьев рассматривает мои фундаменталистски направленные разработки как «выхолащивание». Я бы поспорил с ним, – но в деле, в решении подлинных проблем "на спор" с той глубокой и подробной рефлексией, где бы он мог зафиксировать мою "выхолащивающую" мысль, а я – его уровень несохранности наследия ММК.

 

4. Г.Копылов правильно фиксирует, что А. А. Зиновьев был и есть "невключенный" исследователь, критик. В общении с ним я слышал его замечания о том, что ему сложно работать как ведущему семинар, работать с сознанием слушателей. Он самовыражается как творец мысли и глубоко предан сути дела, как он ее видит.

А мы, методологи иного характера, работаем с индивидуальным и групповым сознанием. А. А. Зиновьев лишь ждет понимания, а мы его создаем.

Для достижения определенности понимания я многие года вырабатывал специальные техники. Поэтому полета мысли О.И.Генисаретского – глубоко внутренней, хотя и на виду, – мне недостаточно.

Я, как и Г. П. Щедровицкий, леплю понимание здесь и теперь со всей различностью успешности для каждого из вовлеченных в мышление. Мои циклы игромодельного типа принципиально направлены на приходимость к пониманию и к совершенствованию мысли, хотя темпы движимости каждого участника остаются своими.

 

5. М.Рац считает, что представления о методологии еще не устоялись. Он недоумевает, что А. А. Зиновьев ведет речь о "всеобщих теориях" и "точных прогнозах", твердо считая подобные утверждения антиметодологичными.

То, что "деятельностники" как приверженцы практического разума и гибкой рефлексивности, отличаются от "научников" – справедливо.

Но того, кто только рефлектирует и не пользуется точными средствами языка, например, теории деятельности, едва ли можно назвать методологом. А таких в методологии сколько угодно.

Методолог практичность разума берет как материал для углубления и погружения существенного в относительности деятельности и применяет "чистый разум" для получения жестких проблемных и проектных утверждений.

А. А. Зиновьев, если убрать ряд страстных риторических форм, на мой взгляд, как раз и призывает к любви к живому разуму, в том числе и методологов. Я это замечал в общении с ним.

И присоединяюсь к нему в этом, беря любимого мною Гегеля в придачу к любимому мною Г. П. Щедровицкому. Здесь и начинается водораздел во мнениях.

 


E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх